Jana

Эдита Пьеха-80: “Моя жизнь — это песни и города”



Эдита Пьеха-80: “Моя жизнь — это песни и города”
Алексей Кривцов

“Как теперь не веселиться, не грустить от разных бед, в нашем доме поселился замечательный сосед”, “Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома…”, “Песне ты не скажешь “до свидания”, песня не прощается с тобой…”, “Чтобы жизнь повторилась сначала, сохраните семейный альбом”, “Огромное небо одно на двоих”. Эти и еще несколько десятков популярных песен многие впервые услышали в исполнении Эдиты Пьехи, народной артистки СССР, польки по происхождению, ленинградки по судьбе.

Больше 60 лет назад юная Эдита приехала в Советский Союз учиться в Ленинградском университете. Она и предположить не могла, что станет здесь всенародно любимой артисткой, настоящей звездой эпохи, иконой стиля. 31 июля Эдита Станиславовна отметила юбилей — ей исполнилось 80 лет. “Прежде я никогда не думала, что доживу до такого возраста, но вот судьба распорядилась так”, — с улыбкой заметила нам она.

Ее ртистический стаж начался в 1956 году… Кажется, с концертами Пьеха объездила буквально полмира, выступала и в маленьких городках, и в престижных залах с мировой известностью. Гастролирует и сегодня. И везде ей до сих пор рукоплещет публика!

- Я росла в неблагоприятных условиях. Мои родители — поляки, как сегодня говорят, гастарбайтеры. Папа и мама — Станислав Пьеха и Фелиция Каролевска — приехали во Францию в поисках работы. Папочка был шахтером, проработал в шахте больше 20 лет. Работать приходилось стоя по пояс в воде, а дышать, кроме как угольной пылью, там было больше нечем. Из-за этого папа заболел силикозом — болезнью, при которой окаменевают легкие.

Тяжелобольным он выращивал розы, вывел необыкновенный сорт. Удивительный куст, на котором одновременно цвели желтая, розовая, белая, лиловая и красная розы. Для меня это было единственным воплощением красоты среди серого пейзажа шахтерского поселка Нуаэль-су-Ланс на севере Франции, в трехстах километрах от Парижа.

Мы с мамой ходили в костел. Помню, когда я первый раз пришла туда, запел хор, я стала подпевать. Так и начала петь. А в первый раз “появилась на публике” в нашем шахтерском поселке 9 мая 1945 года. Я, худющая девочка со слабыми туберкулезными легкими, на площади изо всех сил старалась “вытянуть” знаменитую “Марсельезу”, которую во время немецкой оккупации тайно разучивали в бомбоубежище…

У меня не было никаких игрушек. Одиночество развило во мне мечтательность и воображение… Сегодня вспоминать это трудно. Но я ни на что не жалуюсь! Мне выпало огромное счастье — быть человеком с богатой судьбой, хотя и с тяжелой… Но именно то, что выстрадано, становится дорогим и навсегда остается в сердце.

Однажды в Ленинграде на моем концерте была и моя мама. Когда я объявила, что посвящаю песню своей маме, которая сейчас находится в зале, люди встали и аплодировали стоя. И хотя моя мама ни слова не понимала по-русски, я все равно была в тот момент невероятно счастлива…

Жили мы всегда очень скромно, многие свои старые платья маме приходилось на меня перешивать и я долго мечтала, что потом у меня будет очень-очень много платьев!.. И сейчас их у меня действительно много!

Статью полностью читайте в августовском номере журнала “Яна”

Оставить комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя комментарий, вы соглашаетесь с правилами
Транслит
Читать комментарии Читать комментарии